Полное безобразие! Где наши деньги, Горан?

3 октября 2019 г.
Каупо Нылвак,
представитель инвесторов в банкротной комиссии

В последнем номере Eesti Ekspress, в заголовке статьи о новых руководителях Swedbank, которые приезжают на этой неделе в Эстонию с ознакомительным визитом, использовалась интригующая игра слов «Полное безобразие! Председатель совета Swedbank, переживающего не лучшие времена, приезжает в Эстонию, чтобы оказать давление на Ратаса». (Прим. переводчика: в заголовке обыгрывалось некоторое сходство звучания фамилии председателя совета и известного эстонского ругательства). https://ekspress.delfi.ee/persoon/taitsa-persson-mudas-swedbanki-noukogu-esimees-saabub-eestisse-ratast-masseerima?id=87525751

Непосвященному читателю могло показаться, что это всего лишь забавная игра слов, которая указывает на связь между фамилией новоиспеченного председателя совета погрязшего в скандале с отмыванием денег Swedbank, бывшего премьер-министра Швеции Горана Перссона, и текущим положением банка. Но примерно для 80 клиентов Swedbank, управляя портфелями которых банк вложил деньги в приобретение земель в Румынии, дела со Swedbank обстоят из рук вон плохо, чтобы не сказать, «безобразно» (Прим. переводчика: та же игра слов). Поскольку руководство Swedbank Eesti уже 10 лет не желает отвечать инвесторам на вопросы, касающиеся провалившихся румынских проектов, нам не остаётся ничего другого, кроме как требовать извинений, разъяснений и компенсаций от Швеции – так что: где наши деньги, Горан? Ведь 8,4 миллиона евро не могут просто так исчезнуть.

Я уже четыре года являюсь членом комиссии по надзору за банкротным производством, в рамках которого мы старались спасти сделанные в Румынии инвестиции почти двухсот эстонских инвесторов. Это процесс, в котором Swedbank годами разводил демагогию в отношении клиентов, чьими инвестиционными портфелями управлял. В качестве инвестиций, которые требуют со стороны банка должной осмотрительности и добросовестности, Swedbank приобрёл на деньги клиентов в Румынии некие земли сельскохозяйственного назначения, к некоторым из которых даже не было доступа.  Судебные разбирательства по этому делу продолжались в течение нескольких лет, но банк не отступил от заявленной позиции, что он был добросовестным, и сроки действия любых претензий уже истекли. Более того, в целом могло сложиться впечатление, что инвесторы тогда сами совершили глупость, приняв неправильные решения о вложении денег. Однако сегодня мы дошли до того момента, когда решения требует так сказать «другая сторона расчётов», поскольку 42% потерянных денег было вложено в Румынию самим Swedbank в рамках предоставления услуги по управлению портфелем, то есть банк инвестировал деньги в интересах своих клиентов, не консультируясь с ними. Исходя из публичной риторики по этому поводу, можно сказать, что те инвестиционные решения были непродуманными и неразумными, но Swedbank сам принял их за своих клиентов, и теперь должен взять на себя ответственность за это.

Короче говоря, история «земельной сделки» в Румынии проста. С помощью и при посредничестве Swedbank в 2007 г. от эстонских инвесторов было получено 8,4 миллиона евро, которые предполагалось инвестировать в приобретение в Румынии 46,3 га малоценных сельскохозяйственных земель, представленных множеством разрозненных участков. Значительно позже мы узнали, что, согласно статистике, опубликованной бюро недвижимости DTZ, в 2007 году средняя цена за один гектар сельскохозяйственной земли в Румынии составляла 1000 евро. Таким образом, разумная цена за малоценную сельскохозяйственную землю площадью 46,3 гектара в лучшем случае могла быть равной 46 300 евро. Swedbank акцептировал покупку этих земель по цене, которая была на 8,3 миллиона евро выше, и вложил в эту сделку деньги своих клиентов, пользующихся услугой управления портфелем. При этом банк в качестве посредника заработал на этих сделках 200 000 евро, т. е. больше общей реальной стоимости приобретённых земель. Кроме того, банк акцептировал в качестве платы за управление «инвестиционной программой» суммы, которые в несколько раз превышали реальную стоимость земель. Нельзя не отметить и тот факт, что для уплаты за управление брался дополнительный кредит, даже тогда, когда Swedbank стал 100% собственником должника. Являясь собственником, банк, однако, не посчитал возможным расходовать собственные средства на плату за управление, вкладывая их в 100-процентно дочернее предприятие. О целесообразности предоставления кредита для этих целей даже говорить не стоит. Абсурд, но это точное описание случившегося.

По данным Eurostat, за десять лет средняя цена гектара сельскохозяйственной земли в Румынии выросла, т. е. достигла к 2017 году 2085 евро. Это значит, если бы в 2007 году сделка была проведена по справедливой цене, как это до сих пор утверждается банком, стоимость инвестиции должна была бы, по меньшей мере, удвоиться, и стоимость земельного портфеля должна была бы увеличиться с 8,4 миллиона евро до 16,8 миллиона евро. Но в реальности дела обстоят иначе.

В ходе банкротного производства мы в течение трёх последних лет пытаемся продать земельные участки, которые когда-то были представлены эстонским инвесторам как перспективные в плане развития. К сожалению, без особого успеха. В течение всего процесса мы старались узнать у представителей Swedbank, на основании каких оценочных актов или анализов рынка недвижимости были приобретены эти не имеющие ценности земельные участки. Swedbank утверждает, что документы не сохранились, но сам банк был добросовестным. Однако данные регистра свидетельствуют о том, что непосредственно перед тем, как Swedbank инвестировал деньги своих клиентов в эти земли, именно они были скуплены по ценам, до 30 раз более низким.

Бывший посол Молдовы в Эстонии Виктор Гузун, услугами которого мы пользовались в Румынии в качестве эксперта по местному языку и рынку, считает, что кто-то кого-то точно обманывает. Потому что умные и честные люди просто не могли купить такие непригодные земли по ценам, на несколько миллионов превышающим их реальную стоимость. Ни он, ни комиссия по надзору за банкротным производством не могут понять, что побудило сотрудников Swedbank, связанных обязательством добросовестности, совершить такую кошмарную ошибку. Или может быть, это была не ошибка, а нечто худшее. Крупный и известный банк вложил деньги своих клиентов в прямом смысле в грязь. И я никак не могу прокомментировать объяснения банка, что цена земель на момент покупки соответствовала их рыночной стоимости, а потом произошёл резкий экономический спад, и цены обвалились, что попадает под определение риска. Согласно рыночной статистике цен на сельскохозяйственные земли в Румынии, это просто не может соответствовать действительности.

Пеэтер Сеппер, банкротный управляющий, назначенный судом заниматься «обанкротившейся» инвестицией Swedbank, в течение последних трёх лет пытался через ведущие румынские бюро недвижимости продать эти навязанные эстонским инвесторам земельные участки. Но только в последние месяцы ему удалось продать два участка, общая стоимость которых составила 200 000 евро, а их общая площадь равна 11,4 гектара, что составляет 24,6% всего земельного портфеля. К остальным объектам недвижимости, к сожалению, никакого интереса так никто и не проявил.

Еще один факт: руководитель принадлежащей банку фирмы, управляющей портфелем, Кайе Трумп в 2015 году отказалась от занимаемой должности, не выдержав условий передачи клиентам недостоверной информации и постоянно отодвигаемого признания банкротства. Кайе Трумп сделала заявление, что она действовала в соответствии с указаниями представителя Swedbank. Однако все эти указания преследовали цель отсрочить момент, когда проблема выйдет на свет.

При этом важным является обстоятельство, выяснившееся во время текущих судебных разбирательств, – в то время, когда Swedbank должен был отстаивать интересы клиентов, принимая за них разумные и продуманные инвестиционные решения, банк получал плату за посредничество от каждой направляемой им в Румынию инвестиции своего клиента. Таким образом, банк, с одной стороны, был заинтересован вкладывать деньги клиентов именно в эти, не представляющие ценности земли, чтобы быстро заработать себе доход, а с другой стороны, был обязан инвестировать деньги клиентов продуманно, добросовестно и высокопрофессионально, исходя исключительно из интересов самих клиентов. На мой взгляд, здесь, совершенно точно, имеет место конфликт интересов.

К тому же уважаемый, заслуживающий доверия клиентов банк годами оттягивал обнародование правды. И, кажется, у него были на то причины, потому что сейчас сложилась ситуация, когда большинство обманутых клиентов судятся с банком, и банк ожидает, что срок предъявляемых претензий будет считаться истёкшим. Глядя на «потерянные» миллионы и сознательное затягивание банком процесса, инвесторам и мне, как свидетелю, трудно поверить, что такое поведение не является преднамеренным.  

Никак нельзя считать заслуживающим уважения судебную тяжбу банка со своими клиентами, интересы которых этот банк должен был бы представлять, а теперь бьёт себя в грудь, утверждая, что был достаточно добросовестным, что земли были ценными, и сегодняшняя ситуация – это обычный для инвесторов риск. Но можно ли считать это обычным инвестиционным риском? Могла ли такая ситуация возникнуть, если бы банк выполнял возложенные на него обязательство добросовестности при осуществлении инвестиций и соблюдал соответствующие требования при вложении средств? Если бы банк потрудился хоть немного узнать о том, какие именно земли на самом деле приобретаются, он не мог бы принять решение инвестировать в них деньги своих клиентов.

Я рад, что Swedbank уже публично признал допущенные им недочеты в вопросе отмывания денег и теперь скромно указывает на то, что подобные ошибки в незначительной степени могут случаться в системе до сих пор https://raha.geenius.ee/rubriik/uudis/swedbank-tunnistab-rahapesuvastases-toos-on-meil-endiselt-puudujaake/. Прекрасно. Но, уважаемый Swedbank, может быть стоит признать также, что Вы были беспечны не только в вопросах отмывания денег, но и в том, как вкладывали деньги тех 80 своих клиентов-инвесторов? Не пора ли признать, что Вы не выполнили своё обязательство быть добросовестными и не заказали оценку недвижимости. Не пора ли исправить свои ошибки и идти дальше с высоко поднятой головой, корректно соблюдая требования, установленные в отношении банков? Насколько мне известно, разочарованные инвесторы неоднократно приглашали Вас сесть за стол переговоров, чтобы найти в сложившейся ситуации хоть какое-то решение и понять, как такое могло произойти. Вместо этого Вы вызываете негодование Ваших собственных клиентов в суде, отказываясь предоставить какие-либо объяснения и заняться поиском решений. Г-н Горан Перссон, если Вы сочли необходимым на международном уровне признать ошибки в соблюдении правил, препятствующих отмыванию денег, может быть, теперь следующим достойным шагом было бы признание ошибок в обращении с деньгами эстонских инвесторов?